Откровенность и стиль

Сегодня я собирался поговорить про откровенность и стиль — передать вам ту ценность, которую я ощущаю. Но прежде хочу зафиксировать понимание диалога, которое у нас появилось благодаря нашим разговорам.

Итак, диалог — это совместный труд, работа участников над своими проблемами, которая становится возможной благодаря обмену артефактами, получающимися в результате этого труда.

Диалог не строится «обычными словами», ему нужны артефакты — визуальные ли, как в первых примерах (слайды, картины), или пусть даже текстовые (поэзия, метафоры) — для развития диалога эти артефакты должны быть многозначны.

Диалог всегда должен быть построен на (минимум) двусмысленностях.

Как превратить обмен репликами в такой диалог? Отвечая на вопрос, давай наравне с прямым ответом и непрямой — это потенциал развития. Прямой ответ всегда ожидаем и служит лишь подтверждением интуиции спросившего. Непрямой ответ даёт шанс на следующий виток разворачивания темы.

Если ты не будешь давать прямого ответа, тебя посчитают тем, кто крадёт чужое. Если же опустишь непрямой ответ, считай себя ракеткой для пинг-понга, которая умеет только понг.

Следует избегать разговоров, где от тебя требуют исключительно прямой ответ.

А можно с примерами? Флирт — один из самых наглядных источников примеров. Поэзия (и метафоры) — второй источник. Например, опрос «помогло ли вам знание языка» может стать диалогом, когда в нём возникнет развитие позиций, а не бинарная констатация (довольно очевидных) прямых ответов.

Я здесь перешёл от многозначности к многосмысленности — почему? Потому что для возникновения диалога недостаточно вкладывать много значений в произносимые реплики. Потому что язык изначально приспособлен к неоднозначности — он весь построен на том, что однозначности не бывает. Поэтому юристам приходится вон из кожи лезть, чтобы хоть как-то эту однозначность задекларировать.

Значит, практически невозможно сказать что-то однозначно, любая реплика, обёрнутая в язык, становится многозначной. Но многосмысленной ли? Возвращаясь к определениям «смысла» как персонального значения — значения, существующего только в контексте понимающей личности, — для слушателя односмысленность запросто может быть, если он в состоянии вычитать только один смысл. Если остальные варианты прочтения лежат вне его зоны ближайшего развития. Или вне его проблемного поля.

Поэтому человек, нуждающийся в утверждении своего социального ранга — понимающий это как своё проблемное поле, — всегда будет видеть все попытки диалога как возможность социализации. Именно оттого в пространство диалога всегда легко войти с ранговыми играми и особое искусство заключается в умении противостоять превращению этого пространства в токовище.

И я так скажу, что немалую долю этого искусства составляет как раз откровенность — способность откровенно заявлять своё проблемное поле и работать в нём.

Хороший, естественный переход получился к тому, о чём я хотел сегодня поговорить — а хотел я что-то понять для себя, да и вам рассказать касательно откровенности и стиля.

Правда ли, что стиль всегда исключает откровенность? Не знаю, по моему опыту это слишком часто оказывается так — пока я понимаю «стиль» как некоторую фиксированную модель поведения, описываемую прежде всего фенотипически, внешними проявлениями. Тогда как «откровенность» всегда идёт изнутри.

Но я не про философию этих понятий собираюсь говорить.

Я хочу понять, выработать свой стиль письма, свой стиль публичного выступления — такой, чтобы он позволил мне оставаться откровенным.

Итак, для меня важно оставаться откровенным в процессе своих выступлений — а это часто мешает, поскольку я всегда остаюсь в уверенности, что знания мои невелики и — я убеждаюсь в этом раз за разом — есть люди, которые понимают в теме больше меня.

Любой психолог разбирается в Выготском лучше меня. Любой лингвист заткнёт меня за пояс в диалоге о Хомском и Витгенштейне. Я уж не говорю про теорфизиков и программистов. И дизайнеров.

Может быть, поэтому я часто сбиваюсь на инструкции и поучения — этого стиля мне следует избегать. Следует избегать стиля, в котором я говорю «пойди туда, сделай то» — этим смыслы не передашь, диалог не создашь. Ведь этот стиль требует только одного, прямого ответа — ответа действием.

Значит, мне нужен стиль, благодаря которому я смогу ожидать от своих слушателей не один прямой ответ, а множество — мне нужен стиль, порождающий неоднозначный ответ.

Ой, искусство же — это вопрос, имеющий неоднозначный ответ! Значит, мой стиль — искусство?

Мне нравится стиль Макиавелли, нравится стиль Лао-Цзы — все они обращаются к слушателю, но не диктуют ему поступков. Они воспринимают слушателя как «ученика» (Макиавелли — как независимого, более высокого стоящего, а Лао-Цзы наоборот — как послушника), но не командуют им. Так и мне нужно бы.

Говорить о себе, говоря о других. Что хорошо получалось у Щедровицкого, но я склонен злоупотреблять и этим.

Самое сложное — найти место примерам.

Итак, вот стиль, в котором я попробую поработать: стиль не провокации, но попытки диалога.

Это значит, что я должен говорить о своей проблемной области — откровенно заявив её; я должен давать артефакты для того, чтобы другим было проще встроиться и организовать совместное со мной пространство — диалог.

Попробуем.