Терапия экспериментом // Роль специалиста по интерфейсам в команде

Сегодня я хотел бы поговорить об “идеальном мне”. Не о той его части, которая 18 сантиметров и светится в темноте, а о профессии — о той рабочей деятельности, к которой я сегодня стремлюсь и радуюсь тем редким моментам, когда у меня получается.

Зайдём со стороны “юзабилити” — той самой дисциплины, что вечно хочет блага. Чтобы не греметь изобличающими терминами, будем говорить про специалиста, работающего в команде, перед которым стоит цель обеспечить разрабатываемый продукт интерфейсом надлежащего качества. Т.е. область действия нашего героя — не столько определение планки этого качества, сколько доведение до этой планки, причем скорее доведение не продукта, а команды. Главное, не путать планку качества с белым калением, что часто случается с моими коллегами, да и со мной.

Задачи такого специалиста — выращивать интерфейсную культуру в команде и предоставлять инструменты для успешного экспериментирования.

Что такое “интерфейсная культура”? Это способ смотреть на продукт и видеть его интерфейс как посредника, скрывающего сложность программного механизма, и — одновременно — как инструмент, позволяющий решать конкретные задачи пользователя.

Смотреть на кухню ресторана и видеть, как официанты подходят к столикам, как они предлагают меню и что происходит за этим.

Такому не научишь по фотографиям, рассказам или инструкциям — нужно самому побыть в шкуре официанта, чтобы, сидя на кухне, с пониманием говорить о том, что происходит за ее дверьми. Если, конечно, речь идет не о политике или футболе.

Потому-то все попытки передавать такую культуру описательным способом дают слабый эффект; большего можно достигнуть приобретением навыка, чутья — когда разработчику не нужно сверяться с гайдлайнами, чтобы принять решение.

Как вырастить такую культуру и приобрести такую ловкость действия — выбора оптимального решения в сложной ситуации при нехватке времени? Путем множества попыток такие решения принимать, учитывая затем полученный эффект и соотнося его со своими действиями.

Попросту говоря, пробовать, чтобы ошибаться. Этот тезис уже примелькался и все с ним согласны — обычно, до первой ошибки, после которой ошибшегося увольняют, а оставшиеся в живых более не высовываются.

Положим, вам повезло и вы нашли какие-то условия, при которых можно сравнительно безболезненно ошибаться. Вообще-то задачей нашего героя и является обнаружение, или даже организация таких условий.

Во-первых, он должен дать команде (в целом и отдельным ее участникам) инструменты для экспериментов — быстрой пробы своих решений в действии.

Ценность таких инструментов понимается и принимается уже после первых попыток.

Следующим шагом уже можно сместить акцент с придумывания и “детальной проработки” идеального конечного решения на то, чтобы как можно быстрее реализовать (в прототипе) три каких-то варианта, испытать их в деле — попользоваться самим.

Наступил на грабли в темном чулане — зови друга. Ведь что самое ценное в полученной шишке? Она вселяет в тебя ложную уверенность, что в следующий раз ты такого маху более не дашь. Ой ли!

Отсюда следует третий шаг — постановка рефлексии команде. Работа вместе с ними над осмыслением и означиванием полученного опыта, над разделением этого опыта и наведенного стереотипа.

Работа тут психологическая и в чем-то даже психотерапевтическая, ибо ставит перед нашим героем задачу научить людей мыслить в отрыве от личного (в том числе профессионального) опыта. При работе с командой есть еще один момент — выход на постановку коллективной рефлексии, на обретение участниками  навыка интеграции отдельных точек зрения. Судя по рассказам очевидцев-методологов, Г.П.Щедровицкий владел этим навыком в совершенстве, но именно этот навык оказалось тяжелее всего передать следующим поколениям.

Что в сухом остатке: инструменты для экспериментов и практика рефлексии. Подбор и разработка инструментов — это лишь хорошая техническая задача, тогда как способ постановки рефлексии — вопрос, на который у меня до сих пор нет хорошего ответа.

Если повезет, нам с вами удастся нащупать что-нибудь хотя бы вполовину такое же мощное, как “Мафия“.